Филип Дик - Затворник из горной твердыни [= Человек в высоком замке]

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62

— Почему это я так тебе нужна?

Набирая номер, Джо сказал:

— У нас заведено досье на Абендсена. Похоже на то, что его особо влечет к определенному типу темноволосых, возбуждающих чувственность женщин. Женщин ближневосточного или средиземноморского типа.

Пока он разговаривал со служащими гостиницы, Джулия подошла к кровати и легла на нее. Она закрыла глаза и положила на лицо ладони.

— У них есть парикмахерша, — сказал Джо, как только положил трубку. — И она сможет позаботиться о тебе хоть сейчас. Для этого тебе надо пройти в салон. Он на антресолях, между первым и вторым этажами. Открыв глаза, она увидела, что это он дает ей купюры Рейхсбанка.

— Дай мне спокойно полежать здесь, — сказала она. — Пожалуйста.

Он посмотрел на нее с явным любопытством и участием.

— Сиэтл стал точно таким же, как Сан-Франциско, — сказала она, — если бы не большой пожар. Крепкие старые деревянные дома, немного кирпичных, и такой же холмистый, как Сан-Франциско. Японцы там обосновались еще задолго до начала войны. У них там был целый деловой район — дома, магазины и все прочее, все очень старое. Был там и порт. Меня научил дзюдо один маленький старый японец — меня туда привез с собою один моряк торгового флота, и пока я жила там, я начала брать эти уроки. Минору Игуасу. Он носил жилетку и галстук. Такой кругленький, как йо-йо. Он давал уроки на верхнем этаже здания, которое занимала какая-то японская контора, на его двери висела старомодная табличка с золотыми буквами, и приемная, как в кабинете дантиста. С журналами «Нэшнл Джиографик».

Склонившись над Джулией, Джо взял ее за руки и приподнял в сидячее положение, подперев спину руками, чтобы она не упала назад.

— В чем дело? Ты ведешь себя так, будто заболела. — Он заглянул ей в глаза, стал разглядывать черты лица.

— Я умираю, — сказала Джулия.

— Это просто неврастения. У тебя часто бывают такие приступы тревоги? Я могу дать тебе успокаивающее из аптечки в номере. Хочешь фенобарбитал? И мы ничего не ели сегодня с десяти часов утра. Все у тебя будет прекрасно. Когда мы будем у Абендсена, тебе ничего не надо делать, только стоять там со мной. Говорить буду я один. Только улыбайся приятно мне и ему. А потом как-нибудь заведи с ним разговор, чтобы он остался с нами и не ушел куда-нибудь. Когда он тебя увидит, я уверен, он пустит нас внутрь, особенно, когда увидит этот разрез на голубом платье. Я бы и сам тебя пустил, будь я на его месте.

— Пропусти меня в ванную, — взмолилась Джулия. — Меня мутит. Пожалуйста. — Она стала вырываться из его рук. Меня сейчас стошнит — пусти меня.

Он отпустил ее, и она прошла через всю комнату в ванную, закрыв за собой дверь и включив свет.

Я могу это сделать, подумала она. Здесь можно это найти. В аптечке — любезно приготовленная пачка лезвий для безопасной бритвы, мыло зубная паста. Она вскрыла маленькую свежую пачку лезвий. Да, острый только один край. Развернула новенькое, еще в смазке, иссиня-черное лезвие.

Из душа полилась вода. Джулия стала под струю — боже ты мой, да ведь она в одежде. Все пропало. Одежда прилипла к телу. Вода стекала с разметавшихся волос. Ужаснувшись, она споткнулась и едва не упала, стараясь поскорей выскочить из-под струи. Вода насквозь промочила чулки… она начала плакать.

Когда в ванную вошел Джо, Джулия стояла у умывальника. Она сняла с себя испорченный модный костюм и теперь стояла голая, опираясь руками об умывальник, и отдувалась, наклонившись над ним.

— Господи Иисусе, — произнесла она, когда поняла, что он рядом. — Даже не знаю, что делать. Мой вязаный костюм испорчен. Он шерстяной. — Она показала рукой. Он повернулся и увидел на полу груду промокшей одежды.

Очень спокойно — но с искаженным лицом — Джо произнес:

— Ну, все равно он тебе сегодня не нужен. — Пушистым белым гостиничным полотенцем он вытер ее насухо и провел назад в теплую, покрытую коврами комнату. — Одень белье — достань что-нибудь. Я попрошу, чтобы парикмахерша поднялась сюда. Ей положено, в таких гостиницах это заведено. — Он снова поднял телефонную трубку и стал набирать номер.

— Что бы ты посоветовал мне принять из таблеток? — спросила она, когда он перестал говорить по телефону.

— Совсем забыл. Сейчас позвоню в аптеку. Нет, подожди. У меня самого кое-то есть. Нембутал или какая-то другая дрянь в том же роде. — Он поспешил к своему саквояжу и стал в нем лихорадочно рыться.

Когда он протянул ей две желтые таблетки, она спросила:

— А мне от них не станет плохо? — и как-то неуклюже взяла их.

— Что-произнес он, по его лицу пробежала судорога.

Пропадай пропадом плоть моя, подумала Джулия. До самых костей.

— Я хотела сказать, — осторожно начала она. — Не стану ли я от них еще больше рассеянной?

— Нет, это что-то производства «АГ-Хемие», чем меня снабдили еще дома. Я прибегаю к ним, когда не могу уснуть. Я сейчас дам тебе стакан с водой. — Он поспешил в ванную.

Лезвие, вспомнила Джулия. Я проглотила лезвие. Теперь оно разрезает мне кишки. Вот оно, наказание. За то, что вышла замуж за еврея и сожительствовала с убийцей из гестапо. За все, что я совершила. Все кончено. Она заплакала.

— Пойду-ка, — сказала она, поднимаясь на ноги, — в парикмахерскую.

— Ты же совсем раздетая! — он подхватил ее, усадил, стал пытаться натянуть на нее трико, но ему это никак не удавалось.

— Мне нужно, чтобы у тебя прическа была в полном порядке, — отчаявшимся голосом произнес он. — Где же эта «гур», женщина?

— Волос делает медведя, — заговорила она медленно, тщательно выговаривая слова, который снимает пятна с наготы. Прячься, от веревки не спрячешься, повесят за крюк. Крюк, Грюк, Гром, «Гур». — Это все таблетки разъедают плоть. Наверное, в них концентрированная кислота. Все к одному, если не так, то от этого разъедающего мое тело растворителя, который до конца пожрет меня.

Пристально глядя на нее, Джо побелел, как смерть. Должно быть, читает, что творится внутри у меня, подумала она. Читает мои мысли с помощью той своей машинки, хотя мне и не удалось ее найти.

— Это таблетки, — сказала она. — Все перепуталось, все смешалось.

— Ты их даже не приняла, — сказал Джо и показал на ее сжатый кулак. Разжав пальцы, она убедилась, что таблетки все еще у нее в руке. — У тебя душевное расстройство, — сказал он. Движения его стали тяжелыми, замедленными, он весь стал как какая-то инертная масса. — Ты очень больна. Мы не можем никуда ехать.

— Не надо врача, — сказала Джулия. — Мне станет лучше. — Она попыталась улыбнуться. Следила за его лицом, чтобы понять, удалось ли ей это. Смотрела на него, как на отражение его разума, который улавливает обрывки ее бессвязных мыслей.

— Я не могу тебя такую брать к Абендсену! — вскричал Джо. — Сейчас никак. Завтра. Может быть, тебе станет лучше. Мы попробуем завтра. Мы должны.

— Можно мне пройти снова в ванную?

Он кивнул, выражение его лица непрерывно менялось, он никак не мог совладать с ним, и поэтому едва ее слышал. Она снова вернулась в ванную, закрыла за собой дверь. Вынув из аптечки еще одно лезвие, взяла его в правую руку и вышла из ванной.

— Бай-бай! — произнесла Джулия.

Когда она стала открывать дверь в коридор, он вскрикнул и с яростью бросился к ней.

Короткое, быстрое движение.

— Это ужасно, — сказала она. — Они такие острые. Мне не следовало забывать об этом.

Всегда готовые к нападению грабители. Со всякими там шатающимися по ночам я определенно в состоянии совладать. Куда же подевался этот? Исполняет какой-то танец, шлепая себя ладонью по горлу.

— Пропусти меня, — сказала она. — Не загораживай мне дорогу, если не хочешь получить урок. И всего-то от женщины.

Держа наготове лезвие, Джулия прошла в открытую дверь. Джо сидел на полу, прижав ладонями одну сторону своего горла. В позе загорающего солнце.

— Гуд-бай, — сказала она и закрыла за собою дверь. В покрытом коврами коридоре было тепло и уютно.

Какая-то женщина в белом халате, что-то неразборчиво себе подпевая, катила, опустив голову, тележку. Тараща глаза на номера на дверях, едва не столкнулась с Джулией. Женщина подняла голову, и глаза ее едва не выскочили из орбит.

— О, какая конфетка! — сказала она. — Ты на самом деле тепленькая. Тебе надо гораздо больше, чем парикмахер — ну-ка, ступай назад в свой номер и одень на себя что-нибудь, пока тебя не вышвырнули из этой гостиницы. Прости господи. — Она открыла дверь перед Джулией. — Пусть твой мужик протрезвит тебя. Я попрошу горничную принести сюда горячий кофе. Ну, пожалуйста, ступай к себе в номер.

Затолкав Джулию назад в номер, женщина захлопнула за ней дверь, и сразу же не стало слышно звука ее тележки.

Парикмахерша, поняла Джулия. Опустив глаза, она увидела, что на ней действительно ничего нет. Женщина была совершенно права.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62